Говорят, что православная семья должна жить так, чтобы в любую минуту ей было бы не стыдно пригласить к себе Христа. Это кажется недостижимым, и в то же время не должно быть иначе. Но мы, воцерковляясь, продолжаем ссориться, раздражаться, настаивать на своем…
Нет, есть, конечно, семьи, где уже не в первом поколении живут церковной жизнью,— там не способны даже повысить голос при разговоре друг с другом, там не принято выражать недовольство бытовыми неудобствами. Но о таких семьях чаще приходится лишь читать в книгах: читать… и тихонько завидовать. А у нас, увы, все совсем по-другому. До рукоприкладства и грубых выражений, конечно, не доходит. И из дому мы не уходим (разве оденем пальто и постоим немного в коридоре под вешалкой под увещевания детей: «Не уходи, мамочка, мы больше так не будем»). Конечно, это комично,— но на самом-то деле это очень плохо. Плохо, что нас не слушаются дети, что сами себе позволяем импульсивные поступки. Где же наше смирение? Самое обидное, что образ смиренного человека уже принят нами, принят всей душой — но смиряться все никак не получается, особенно в мелочах.
Несомненно, целомудрие связано с верой и верностью, цельностью, мудростью, любовью и мужеством. Апостол Павел говорит: «Нет уже Иудея ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского» (Галатам 3.28). Для Господа все едины: не важен ни социальный, ни интеллектуальный, ни национальный признак, ни пол, ни возраст… Каждый человек – драгоценная личность в очах Божиих, у каждого – свое место. Место мужчины – быть лидером. Это не значит, что он – лучший, это значит лишь то, что во внешней жизни семьи, в государственной деятельности, мужчина должен занимать присущее ему лидирующее положение.
